№10, август 2009
Содержание

ФАМИЛЬНЫЕ ЦЕННОСТИ

Дом на 500 лет

Проект офисно-гостиничного комплекса в Горках Ленинских. Мастерская Михаила Филиппова, 1998 год

Образ желаемого жилья за последние двадцать лет существенно изменился: многим из "хрущевок" удалось почти одномоментно шагнуть в многоуровневые коттеджи. Проблема в том, что зачастую эти коттеджи представляют собой модернизированный вариант все той же "хрущевки", только выше, больше, сильнее...

Почему домами, которые построили наши предки сто и более лет тому назад, мы до сих пор любуемся, а на многие современные проекты без слез не взглянешь? Вроде бы все на месте: украшения, дорогая отделка, черепичная крыша, но чего-то важного не хватает и целостного образа не возникает. Будут ли наши потомки ходить на экскурсии в построенные нами коттеджные поселки? Сомнительно. А в старую Москву (если, конечно, она сохранится) будут, хотя старая Москва - это, по сути, тот же "коттеджный поселок" XVIII – XIX веков – тогдашние москвичи тоже строили частные усадьбы каждый для себя - точно так же, как сегодня строят на Рублевке. Но, видимо, строили как-то по-другому. В чем же секрет красоты дома и от этого его долгой и славной судьбы? Как вновь начать строить такие дома, в которых, по словам Иосифа Бродского, можно было бы "родиться и умереть"?  Мы решили поговорить об этом с московским архитектором Михаилом Анатольевичем Филипповым. Архитектурное творчество Михаила Филиппова является своеобразным вызовом современному архитектурному "мейнстриму". По его собственным словам, он старается строить и проектировать так, "как будто не было ХХ века". При этом Михаил Филиппов не копирует дома, построенные до 1917 года, а творчески продолжает прерванную Первой мировой войной и русской революцией "архитектуру последнего русского царства".

ПОЧЕМУ АРХИТЕКТУРА — НЕ ДИЗАЙН

Михаил Анатольевич, почему мало кому удается сразу купить или построить дом, который не надо было бы перестраивать через 5–10 лет? Да и вообще, почему у нас за городом такая чересполосица: классические дворцы с колоннами стоят впритирку с домами в стиле хай-тек, заборы пятиметровые, рядом лачуги... Почему богато, а глазу тошно?

— Потому что мы, к великому сожалению, по инерции советских времен продолжаем относиться к собственному жилью как к самому плевому делу. Много ли мы в советское время размышляли о красоте получаемой по бесплатному ордеру малогабаритной квартиры? Нет, нас интересовал метраж, что там с санузлами — вместе или раздельный, ну и так далее. Сейчас даже к самому дорогому загородному жилью отношение подчас точно такое же, утилитарное: важно, сколько будет санузлов, достаточно ли места под джакузи, можно ли поставить бар, есть ли место под фитнес-зал. А красота — на предпоследнем месте. Давайте возьмем некоего усредненного домовладельца. Этот человек, скорее всего, покупает автомобиль за 100 тысяч долларов, а дом — за миллион. Соотношение — 1 к 10. Теперь давайте спросим у него, сколько он знает марок автомобилей. Десятки, сотни. Каждый второй досконально знает, чем отличается "Рейндж Ровер" от "Лексуса", "Порше Кайен" от "Туарега". Спросите у этого же человека, сколько он знает архитектурных стилей или известных архитекторов прошлого? Если вам назовут хотя бы один стиль и одного архитектора — значит, вы встретили эрудита. При этом автомобиль покупается максимум на три года, ломается, опасен, ест деньги, а дом — на десятилетия, если не на всю жизнь. Тем не менее тема архитектуры, стилей, каким может быть дом, как правило, неинтересна.

Михаил Анатольевич, вам на это резонно возразят, что есть профессиональные архитекторы, вот пусть они и разбираются.

— Но ведь и профессиональные автоэксперты существуют. Тем не менее мы не доверяем выбор своего автомобиля эксперту. Попробуйте перенести типичный подход к покупке дома на ситуацию покупки автомобиля. Зачем тратить время на изучение всех этих марок, модификаций, производителей? Пойду-ка я к грамотному дилеру! "Итак, вам нужна машина в ценовом диапазоне от 100 до 200 тысяч долларов. Большая?" — "А что, разве бывают разные машины?" Абсурдная ситуация, а ведь именно так и покупается или строится большинство домов. Впрочем, отсутствие интереса к архитектуре не является недостатком господ-заказчиков. Это беда самой архитектуры, ее эстетической бедности, накопившейся за последние девяносто лет. Автомобили интересно изучать, потому что нас окружает все больше и больше хороших, прекрасных машин, а с хорошей архитектурой мы, наоборот, практически не сталкиваемся. Посудите сами, может ли стимулировать интерес к архитектуре современная градостроительная среда? Нас окружают либо гигантские массивы типового советского домостроительства, либо эклектичные современные объекты. И то и другое в большинстве своем архитектурой вообще не является.

А чем же?

— Дизайном. Архитектура изначально призвана рождать недвижимые объекты. Исконное назначение дома — стоять недвижимо на одном месте веками. А дизайн — это искусство производства движимых предметов: временных, недолговечных. В этом принципиальная разница. Например, банальный стул. Если его конструкция соответствует назначению — выдержать вес человека, то ножки должны расширяться снизу вверх. Классическая колонна, наоборот, расширяется сверху вниз, так как дом должен быть устойчив и производить впечатление устойчивости. Если сделать колонны в виде ножек стула, что при сегодняшних технических возможностях несложно, то дом будет выполнять свою функцию, но впечатление при этом производить обратное — чего-то непрочного, нестабильного, временного. Первая реакция на такой дом может быть "Вау!", но на подсознательном уровне диссонанс формы и назначения будет вызывать чувство дискомфорта, дисгармонии. И я вас уверяю, что если вам "повезет" купить квартиру с видом на такой дом, то очень скоро к окну вы подходить перестанете, а то и вообще захотите съехать.

Новый Арбат – "вставные челюсти" Москвы

Соответствие формы назначению испокон веков краеугольный камень материальной культуры человечества, поэтому раньше архитектура и дизайн не смешивались. Никто и не пытался строить дом в виде стула, а стул — в виде дома. Сейчас вы можете построить дом в виде стула, утюга, калькулятора, ботинка — чего угодно. Но это уже не архитектура, а дизайн, выполненный строительными средствами. А дизайн, еще раз повторю, искусство создания вещей временных, быстро устаревающих. Если вы строите дом по законам дизайна, то программируете его на быстрое устаревание и недолгую судьбу. Посмотрите, как быстро устаревают автомобили, даже самые выдающиеся. Почти так же быстро, увы, устаревают и монументальные дизайнерские сооружения. Например, офис, выполненный в очень модном сегодня хай-тековском стиле, через 20–30 лет, скорее всего, будет выглядеть анахронизмом. Дорогостоящие виллы, построенные в 60–70-е годы в этаком модном тогда космическом стиле, сегодня, за исключением нескольких образцов, везде беспощадно сносятся — от Калифорнии до Финляндии. Потому что жить в них сейчас невозможно: они стали похожи на старый и смешной фантастический комикс. Другой пример — наш Новый Арбат. Когда его только что построили, он многим казался верхом архитектурной мысли, архитектурой XXI века. XXI век наступил, и Новый Арбат выглядит очевидным анахронизмом, "старой натертой городской мозолью". И какая-нибудь городская усадьба ХIX века, чудом сохранившаяся на задах Нового Арбата, выглядит намного адекватнее современности. Если вы строите дом с соблюдением классических архитектурных канонов, которые воспроизводят естественные законы красоты и гармонии, то закладываете возможность того, что этот дом не устареет и через сто, и через двести лет, как не устаревают красивое поле, лес, холмы.

ДОМ КАК КРАСИВЫЙ ЛАНДШАФТ

Ну, красота — понятие относительное, как известно.

— Тем не менее 99% туристов в Москве идут гулять не в Крылатское или Ясенево, а в старую "переулочную" Москву. Не только потому, что там история и Пушкин по мостовой ходил. Нет. Просто там красиво, глаз радуется, никогда не устает. Значит, и в архитектуре есть какие-то объективные законы красоты, которые с течением времени не меняются. И эти законы — не загадка, не тайна за семью печатями, а довольно простые в сути своей принципы и законы, которыми по разным конъюнктурным причинам стали в массовом порядке пренебрегать.

Михаил Анатольевич, расскажите, пожалуйста, об этих принципах.

— Классический взгляд на архитектуру в следующем: здание должно воспроизводить естественный природный ландшафт, быть как бы искусственно созданным ландшафтом, недвижимостью. Для достижения этого с древности выработаны художественные приемы и соответствующие строительные средства. Важно, как я уже говорил, чтобы здание создавало чувство устойчивости. Для этого оно должно расширяться книзу, чтобы любая строительная деталь, вынесенная из плоскости фасада, имела поддерживающий элемент. Это древний архитектурный принцип несвешиваемости, чтобы человек, проходя под пролетами, не боялся, что они рухнут ему на голову. Дом должен производить впечатление сделанного навечно — на этом строится вся архитектурная классика. Далее. Посмотрите на старые московские дома: вы никогда не увидите в их архитектуре так называемого вертикального ритма. Вертикальный ритм чужд природе как таковой. Возьмите дерево: при движении снизу вверх оно меняется на каждом уровне. Так должно быть и в доме: на каждом этаже окна должны отличаться от окон другого этажа. И если вы присмотритесь к классической московской архитектуре, там везде этот принцип соблюдается. Вот эти простые принципы и отличают архитектуру от дизайна. Но сейчас, к сожалению, большинство зданий строится, скорее, в дизайнерской манере, нежели архитектурной.

А с какого времени пошло в архитектуре это дизайнерское поветрие? И почему архитектура уступила дизайну?

— Архитектура всегда идеологична, она следует за всеми духовными изгибами общественного сознания. В ХХ веке в мировоззрении Европы произошли беспрецедентные тектонические сдвиги: ушло традиционное общество, базирующееся на безусловных ценностях, утвердился моральный релятивизм, то есть относительность любой нормы и идеала. Человек стал восприниматься не как Божье творение, а как биологический вид с набором физиологических потребностей. Эта идеология немедленно нашла отражение в архитектурном процессе. Массовое вторжение дизайна в архитектуру началось после Первой мировой войны. Идеологию новой архитектуры очень точно выразил ее гуру Ле Корбюзье, который сказал, что дом — это "машина для жилья". Но человек не может жить в машине! В машине живут "винтики". Машины не обладают индивидуальностью, их копируют. В советской реальности идея "машины для жилья" достигла своего апогея: вспомните громадные спальные районы брежневского социализма — абсолютно безликие, одним своим видом навевающие страшную тоску. Поэтому идеология "машины для жилья" и тесно с ней связанное дизайнерство в архитектуре являются обманкой, если хотите — архитектурным лжепророчеством, которое овладело умами людей и архитекторов. Сопротивляться ему сложно, потому что большинство архитекторов на нем уже выросло.

КУСОЧЕК РАЯ НА ЗЕМЛЕ

Да, невеселая картина. А какова была идеология жилья в классической архитектурной традиции?

— В архитектуре всегда присутствует ее изначальный гносеологический корень, и вся классическая европейская архитектура христианоцентрична. Дом рассматривался как некая попытка воссоздать кусочек утраченного рая. Отсюда — колонны-деревья, украшения в виде природных орнаментов, виноградные гроздья и так далее. Кстати, если проанализировать, к чему сводятся все инженерные ухищрения, которые происходят вокруг дома (поддержание комфортной температуры в 25 градусов, чистая вода под рукой, еда в холодильнике и так далее), то окажется, что все это в точности воспроизводит то, что, согласно библейскому учению, совершенно без всяких усилий имел первый человек Адам в раю. Дом в классической архитектуре не воспринимался как что-то мертвое, бездушное. Душа дома — это его обитатели, семья, а дом для них — своего рода одежда, ризы. С таким подходом невозможно строить абсолютно одинаковые дома. Посмотрите — вряд ли вы найдете два абсолютно одинаковых дома среди построенных в XIX столетии.

Самый известный проект Михаила Филиппова — жилой комплекс "Римский дом" в Казачьем переулке

К сожалению, за последние лет пятьдесят в массовом сознании или, точнее, подсознании произошло драматическое расслоение образов: красота здания и его функциональность стали восприниматься как антагонизмы. В нашей стране это произошло где-то в 60-х годах прошлого века, когда шедевры старой архитектуры обветшали и превратились либо в государственные конторы, либо в нежилые музеи, либо в ужасные коммуналки с крысами, ржавой водой в водопроводе и неработающими уборными. Образ красивой архитектуры (именно красивой, а не модной!) стал ассоциироваться с чем-то совершенно непригодным для комфортного жилья. Любоваться, восторгаться великолепной архитектурой — за этим, пожалуйста, в Царское Село, Русский музей. А жить — в малогабаритную квартиру. Там хоть и неказисто, и тесно, зато электричество, водопровод и канализация. И я вас уверяю: не многое сейчас изменилось. Просто малогабаритные "машины для жилья" сменились на элитные — с джакузи и фитнес-залом. Красота, семейность жилья все равно не на первом плане, а чисто функциональные вещи — размер кухни, количество санузлов — приобрели, напротив, знаковый, символический статус. Попробуйте, например, спроектировать элитный загородный дом с одной маленькой ванной комнатой — вас не поймут. А вот, к примеру, молельная комната или помещение для семейной библиотеки в обязательный стандарт элитного жилья не входят. То есть современное жилье строится исключительно вокруг физиологических потребностей. И это говорит о многом.

ПОЧЕМУ ДРЕВНИЕ РИМЛЯНЕ НЕ МЫЛИСЬ ДОМА

А разве когда-то было иначе?

— Если бы мы с вами разговаривали, скажем, в начале XIX века, то все было бы наоборот: из пятиэтажного дома ходили бы в нужник во дворе, но при этом в доме обязательно была бы домовая церковь, а в каждой квартире — молельная комната, стоимость которой значительно выше, чем у санузла. Вообще, это заблуждение, что теплый санузел есть величайшее завоевание нашей цивилизации. Я вас уверяю, что технически, например, древние римляне могли легко оснастить все городские сооружения и водопроводом, и канализацией, но у них был жесткий сакральный запрет: нельзя было останавливать текущую воду. То есть воду можно было перенаправить, даже создать искусственную реку в городе, но остановить ее, поставить кран и "запереть" было нельзя по мистическим соображениям. По этой причине, а не из соображений экономии или технической отсталости шестиэтажные многоквартирные римские дома — инсулы — строились без удобств. Воду разрешали пускать в частные дома по величайшему исключению для величайших, в понимании римлян, граждан. Например, для Сципиона — за то, что разрушил Карфаген. При этом технические возможности были таковы, что громадную арену Колизея при смене действия заполняли водой за 13 минут, затем на воду выходили 50 военных триер, и начинался морской бой. Чтобы доставить питьевую воду в нужное место, запросто могли протащить акведук на 60 километров. Но дома ванну поставить было нельзя: хочешь помыться — иди в общественную баню, терму. А вот уж там были невероятные инженерные сооружения, которые и не снились современным проектировщикам роскошных вилл. К слову сказать, среднее водопотребление римлянина было такое же, как сейчас у жителя Нью-Йорка. Я, конечно, не говорю, что подход к жилью древних римлян был лучше нашего, отнюдь. Просто хочу сказать, что образ жилья — очень пластичная вещь и диктуется не доступными техническими возможностями, а идеологией общества.

Михаил Анатольевич, таким образом, если я хочу построить такой дом, который не стыдно будет и внукам передать, то целесообразно ориентироваться на классические архитектурные каноны. Насколько это предполагает, что я, как заказчик, должен эти каноны знать? Может быть, пригласить архитектора и сказать: "Построй-ка мне, голубчик, типовую усадьбу XIX века".

— А "голубчик", возможно, о таких усадьбах имеет смутное представление: в институте ему было неинтересно изучать то, что не пригодится, а строительная практика диктует другие стили. Приведу пример. Листаю как-то один из солидных архитектурных журналов и натыкаюсь на интересную публикацию. Какому-то заказчику очень понравился дворец на Елагином острове в Санкт-Петербурге, и он, как вы и говорите, решил построить точно такой же у себя в Подмосковье. Казалось бы, для архитектора задача — проще некуда: тщательно скопируй по фотографиям или рисункам. Но нет, допустили грубые ошибки — в капители, во фронтонах, которые не позволил бы себе в XIX веке и стажер. И вот мы видим две фотографии в одном и том же ракурсе: Елагин дворец, спроектированный Карлом Ивановичем Росси в XVIII веке, и его вроде бы копия, сделанная архитектором XXI века. У Карла Ивановича с фронтонами все в порядке, а наш современник допустил серьезные, бросающиеся в глаза ошибки. Почему? Непонятно. Видимо, потому, что наш брат, современный архитектор-дизайнер, воспитанный на идеологии Ле Корбюзье, привык думать, что классика — это простой набор знаковых элементов: колонн, портиков, фронтонов, лепнины и так далее. Но старая архитектура имеет целостное органичное содержание. Создать из готовых знаковых элементов классику — это то же самое, что попытаться сконструировать тело красивого человека из набора отдельных рук, ног, носов, бровей. Компиляция с малейшим нарушением принципов целостности и гармонии, с непониманием сущностного начала классической архитектуры ведет к карикатурам, к Диснейленду.

КАК СТАТЬ ГЕНИАЛЬНЫМ ЗАКАЗЧИКОМ СОБСТВЕННОГО ДОМА

Михаил Анатольевич, какие шаги вы посоветуете предпринять заказчику-любителю, чтобы все-таки получить дом мечты? Ну не получать же, в самом деле, архитектурное образование?!

— Получать архитектурное образование не надо. Но определенные временные и интеллектуальные инвестиции потребуются. Начать стоит с изучения истории архитектуры. То есть не то, чтобы изучить, а хотя бы познакомиться с основными материальными образцами. Для этого побродите по старой Москве, по Санкт-Петербургу, посетите сохранившиеся дореволюционные загородные усадебные комплексы, можно поездить по небольшим русским городкам. Посмотрите, прислушайтесь к себе — к чему у вас душа лежит. Надо искать ту среду, в которой вам приятно находиться. Когда вы определитесь с тем, что вам нравится, постарайтесь побольше узнать об этом доме: к какой эпохе относится, к какому стилю, кто архитектор, что он еще построил? Не бойтесь потратить на это время. Вы его потом сэкономите, когда не потребуется дом многократно перестраивать и улучшать. К тому же не так уж это неинтересно. И вы будете уже не просто индифферентным заказчиком, когда сегодня вам нравится одно, а завтра другое, а сознательным сотворцом вашего загородного жилья.

Андреа Палладио, итальянский архитектор,
основоположник палладианского стиля

Памятник Андреа Палладио в Виченце, Италия

Вилла Ла-Ротонда в Виченце, спроектированная Андреа Палладио


Кстати, в истории есть примеры не только гениальных архитекторов, но и гениальных заказчиков. В прошлом году архитекторы всего мира отмечали пятисотлетие великого итальянского архитектора Андреа Палладио. Это единственный архитектор в истории человечества, именем которого назван отдельный архитектурный стиль — палладианский. Исторически в архитектуре именами архитекторов стили никогда не называли, но вот для Андреа Палладио сделали исключение. Почему? Потому что и английская, и русская, и французская, и американская, и вообще любая классическая европейская архитектура последних столетий восходят к палладианскому стилю и его основателю, архитектору Андреа Палладио. Но его учителем был не архитектор, а заказчик! Герцог Джанджорджо Триссино — эрудит, гуманист, просвещенный аристократ Венецианской республики. Он заметил Палладио, когда тот был еще мальчишкой-каменотесом, разглядел его талант и отправил учиться в Рим. И всю идеологию палладианства, из которой выросла практически вся европейская гражданская архитектура, сформулировал именно он, заказчик, герцог Триссино. Триссино поставил перед Палладио задачу — творчески преобразить распространенный тогда тип загородных средневековых замков в "усадьбу просвещенного земледельца". И в ответ был создан тот хорошо нам известный тип помещичьей усадьбы, который победно прошагал по всей европейской цивилизации — от России до Вирджинии. У нас этот тип усадьбы стал входить в обиход в XVIII веке, когда сформировался образ деятельного просвещенного помещика, который должен не холопов гонять и не на охоту ездить, а заниматься активной экономической деятельностью. Кстати говоря, вот эта идеология палладианского стиля, на мой взгляд, вполне приемлема для формулирования идеи современного загородного жилья, которое тоже дом богатого, но работающего и активного человека. Кстати, я свой собственный дом выстроил как раз в классическом палладианском стиле.

Расскажите, пожалуйста, поподробнее о вашем загородном доме.

— Когда я его проектировал, то постарался уйти от самого неприятного феномена, который характерен для современного загородного строительства, когда дома рассыпаны на ограниченном пространстве коттеджного поселка как горох на столе. Проблема в том, что обычный дом площадью в 500 квадратных метров можно нормально расположить на территории не меньше чем в 3–4 гектара. На участке до 50 соток при таком доме вы все время будете стиснуты, условно говоря, между забором и стеной дома. Я не имел возможности в том месте, которое меня устраивает, купить 3–4 гектара, а дом меньше 500 метров строить не хотел. Что делать? Я решил применить градостроительное решение античной виллы, когда дом ориентирован на внутренний двор — атриум. Только так и можно получить эффект обширного жизненного пространства на участке менее 50 соток. Опытные люди, владельцы собственных больших загородных имений, приезжают ко мне, выходят на крыльцо и спрашивают: "У тебя, наверное, гектара два?" А у меня на самом деле 22 сотки.

Подмосковный дом архитектора М. А. Филиппова

Но, видимо, подобное оригинальное архитектурное решение сложно тиражировать в современных коттеджных поселках?

— Почему же? Вот вам пример коттеджного поселка, устроенного по такому принципу, — городок Помпеи. К несчастью для его жителей, но к счастью для археологов, там произошла дикая трагедия, и он остался точно таким, каким был в 70 году нашей эры. Там как раз по 50 соток на дом, все дома имеют перистильный двор с садом, глухие фасады, что, впрочем, на фоне сегодняшних трехметровых заборов никого пугать не должно. Зато жизненное пространство каждого такого домовладения совершенно не пересекается с соседским. Я бы попробовал использовать принципы, заложенные в Помпеях, в качестве модели современного коттеджного поселка. Почему нет? В моем доме, построенном полностью в классическом палладианском стиле, феномен организации пространства вокруг внутреннего дворика дал отличный эффект. А почему сосед не может сделать так же?

Но участок должен быть не меньше 50 соток, как в Помпеях?

— Может быть и около двадцати, как в моем случае.

Михаил Анатольевич, как бы вы определили свое профессиональное кредо как архитектора?

— Я вижу свою миссию в том, чтобы продолжить ту архитектурную традицию неоклассицизма, которая была прервана в России в 1917 году, при этом делать не реплики — повторения того, что уже было, — а постараться эту традицию творчески продолжить, снова сделать живой и развивающейся. Для меня принципиально важно, чтобы мое творчество было не "современным прочтением классики", как та откровенно эклектичная халтура, которой в последнее время понастроено много, или псевдоклассикой, какой была, например, сталинская архитектура. Мне интересно возродить линию, которая была оборвана в России в 1917 году. Это архитектура последнего русского царства. Пробую строить и проектировать так, как будто не было XX века.

Михаил Анатольевич Филиппов

Родился в 1954 году в Ленинграде. В 1979 году окончил Институт живописи, скульптуры и архитектуры им. Репина. Руководит собственной архитектурной мастерской в Москве. За годы творческой деятельности создал несколько десятков архитектурных проектов в Москве, Подмосковье и разных городах России. Работы Михаила Филиппова награждались на российских и международных архитектурных конкурсах:
- конкурс журнала JA, Токио, 1984;
- "Атриум", конкурс Central Class, Токио, 1985;
- диплом Квадриеннале в Праге в номинации "Театральная архитектура";
- диплом 1-й степени 9-й Международной выставки "АрхМосква-2004" в номинации "Лучший проект", 2004.
Самым известным зданием, построенным по проекту Михаила Филиппова, является жилой комплекс "Римский дом" в Казачьем переулке в Москве (2-й Казачий переулок, 4–6). В настоящий момент Михаил Филиппов руководит постройкой нескольких спроектированных им жилых домов в Москве.

Текст: Кирилл Терёшкин

наверх