№11, осень 2009
Содержание

Рубрика: ВАШ ЧАСТНЫЙ БАНК

ПЛАВАЛИ – ЗНАЕМ!

В ОБЫЧНОЙ ЖИЗНИ ЕВГЕНИЯ ОСИНОВСКАЯ – ОДИН ИЗ ОПЫТНЕЙШИХ ЧАСТНЫХ БАНКИРОВ, ОНА РАБОТАЕТ В УРАЛСИБ | БАНК 121 С 2000 ГОДА. КАК ЧАСТНЫЙ БАНКИР ЕВГЕНИЯ УВЕРЕННО ПРОВОДИТ КАПИТАЛЫ СВОИХ КЛИЕНТОВ ЧЕРЕЗ РИФЫ ИНФЛЯЦИИ И ШТОРМА КРИЗИСА. НО В ЕЕ ЖИЗНИ БЫЛ МОМЕНТ, КОГДА ЕЙ САМОЙ ПРИШЛОСЬ БОРОТЬСЯ С ВОЛНАМИ НЕ В ФИГУРАЛЬНОМ, А В САМОМ ПРЯМОМ СМЫСЛЕ ЭТОГО СЛОВА. О ШТОРМЕ, О САМООТВЕРЖЕННОСТИ И ДОБРЫХ ЛЮДЯХ МЕДВЕЖЬЕГО КРАЯ – ЕВГЕНИЯ ОСИНОВСКАЯ, РУКОВОДИТЕЛЬ ДИРЕКЦИИ ПРОДАЖ ЧАСТНЫМ КЛИЕНТАМ В МОСКВЕ.

Случай, который заставляет себя вспоминать и по сей день, произошел несколько лет назад. Мой муж тогда увлекался парусным спортом и занимался в яхтенной школе. Пришло время ему сдавать на права яхтсмена. Для того чтобы получить права на управление яхтой, ему необходимо было принять участие в каком-то достаточно серьезном многодневном походе. Очень кстати руководитель яхтенной школы, в которой занимался мой муж, предложил ему присоединиться к походу по Онежскому озеру. Руководитель школы – опытный мореплаватель, участник международных походов из Питера в Швецию, по Средиземному морю и даже Атлантическому океану. В Онежском озере он тоже бывал, и, видимо, после морей-океанов оно показалось ему этаким дачным прудиком, про который он, буквально как известный персонаж, сказал: "Плавали – знаем!" Для похода была выбрана 6-метровая яхта "Пеликан". Команда состояла из 4 человек: опытный капитан, муж, я – за компанию и еще одна девушка – студентка той же яхтенной школы.

Надо ли говорить, что ожидали мы этого похода с большой радостью. Он нам представлялся чем-то вроде небольшой увеселительной прогулки. Мы предвкушали великолепные виды золотой карельской осени, ночевки на необитаемых островах, сбор грибов, рыбалку и экскурсию в Кижи. Мы должны были идти по заранее спланированному маршруту и выполнить программу сдачи экзамена: пройти по шхерам с применением различных методов лавировки, по открытой воде, показать практику управления судном ночью. Когда мы отходили из марины в Онежское озеро, выяснилось, что именно в этот день закончилась навигация для парусных судов, так как наступала ранняя в этих местах осень со всеми сопутствующими ей явлениями: ветрами, дождями и вроде бы даже штормами. Немного поразмышляв, мы решили поход не отменять – было бы обидно вернуться в Москву "не солоно хлебавши". К тому же – перед нами ведь был не Тихий океан и не "ревущие сороковые", а "всего лишь" не самое большое – по мировым меркам – внутреннее озеро Европейской части России. Да и прогноз погоды на ближайшие пять дней был благоприятный. Пошли.

Первые два дня показались раем: Онежское озеро было спокойно, дул попутный ветер, паруса были полные, солнышко грело, было весело и душевно. На третий день погода изменилась, ветер усилился и как-то незаметно перешел в шторм. Поначалу мы восприняли усиливающееся волнение как приятное дополнение к путешествию и возможность показать себя на экзамене, однако шторм постепенно перешел в Настоящий Шторм. Речи о том, чтобы идти каким-то намеченным курсом, уже не было, нас бросало как щепку, мотор заливало водой, да он уже и не смог бы двигать судно в нужном направлении – слишком силен был напор ветра. Надо сказать, что на Онежском озере – короткая волна. Это значит, что расстояние между волнами небольшое – чуть больше корпуса лодки. Соответственно, если корма находится на гребне волны, то нос лодки зарывается в воду и его накрывает следующая волна.

И вот наш "Пеликан" одна за одной стало накрывать такими волнами. Каюту сразу же залило водой, нам пришлось в течение 2 суток не переставая вычерпывать из нее воду ведрами. Мужчины, рискуя быть смытыми за борт, пробирались на нос парусника менять передний парус – стаксель. Было очень страшно, потому что, если бы кого-то смыло волной, спасти этого человека мы бы уже не смогли, так как из-за сильного ветра невозможно было вернуться на прежнее место! К тому же у нас не было связи. Мобильные в той части озера, где нас носило, не ловили – нет вышек. Ни один оператор их там не ставит: невыгодно – нет населения. Скорость ветра была больше 25 метров в секунду – об этом можно было судить по тому, как свистели густым басом стальные ванты, которыми крепят мачту к лодке.

В какой-то момент наш капитан сказал, что, если ветер еще немного усилится, нам придется рубить мачту. Два дня мы не спали и не ели, но не хотелось ни спать, ни есть, мы не чувствовали усталости. Удивительно, как в экстремальной ситуации ведет себя человеческий организм! Никто не заболел, а ведь мы были мокрые – с ног до головы, при том что вода была ледяная. Ночь нам пришлось провести в открытом море – озером эту воду уже язык не поворачивался назвать. До этого похода я не имела ничего общего с яхтами, не знала специальных терминов, но в те два дня, когда наш капитан, занимавшийся спасением яхты и экипажа, командовал своим морским языком, я понимала все. Скажи мне сейчас: "Левый галс, байдевинт, тяни, трави, шверт поднять!" – я ничего не пойму, а тогда ловила с полуслова. Там я очень остро почувствовала, что такое "действовать как одна команда". В какой-то момент мы поняли, что от нас уже ничего не зависит.

В 900 километрах от Москвы мы попали в жесточайший морской шторм. Мы все молились – кто как умел. И такое впечатление, что нас просто отпустили. Мы чудом причалили к краю мыса большого острова. За этим мысом было 70 километров открытой воды с разрушительным штормом. Причем рядом с тем местом, куда нас вынесло, стояла небольшая полуразрушенная церковь. Когда я ступила на берег, то подумала: "Все, больше ноги моей на яхте не будет!" По земле я готова была, несмотря на 2 суток без сна и еды, пройти сколько угодно.

Мы стали искать людей, но места оказались совершенно пустынными и безлюдными. Наконец нам удалось обнаружить какую-то тропинку, по которой мы и пошли – в надежде, что куда-нибудь она нас выведет. Идем и видим на тропинке… как бы это сказать литературным языком… то, что обычно остается, если прошла лошадь или корова. Мы обрадовались, так как подумали, что это указывает на наличие домашних животных, а значит – людей! Ободренные таким добрым предзнаменованием, мы прошли после этого ни много ни мало… 14 километров! Но я шла с таким энтузиазмом, что готова была бы пройти еще столько же. Все 14 километров мы не встретили ни одного живого человека. Наконец вышли к какому-то жилью. Вдруг с дерева нас кто-то окликнул. Выяснилось, что на дереве сидит мужик в засаде на медведя. И то, что мы – по городскому невежеству – приняли за признаки наличия домашней скотины, на самом деле было продуктами жизнедеятельности медведей, которых здесь было видимо-невидимо. Местные же на ту часть острова, к которой мы причалили, из-за медведей вообще не ходят. Оказывается, медведи повадились таскать из деревни (всего 7 домов) домашних животных, после чего местный староста установил ночные дежурства. Одного такого дежуранта мы и застали сидящим на дереве с ружьем.

Ночевали в этой осажденной медведями деревне у какого-то доброго дедушки. У него нашлись только старые тюфяки и спитой чай. Дедушка, наверное, с месяц пил одну и ту же заварку. Но такого вкусного чая и такого сладкого сна в моей жизни больше не было! Это было счастье – спать на земле, и даже ночные выстрелы – это охранник стрелял с дерева по медведям – не смогли нас разбудить. К слову, с медведем мы все же встретились, но это уже другая история.

В итоге все закончилось хорошо. Нам помогли, мы отбуксировали яхту. Для себя я сделала несколько выводов: во-первых, с природой не шутят, во-вторых, уважение к технике безопасности и разумным правилам порою сохраняет жизнь. Живя в громадном мегаполисе Москве, мы забываем, насколько природа велика, а люди – песчинки. Мы здесь строим планы: завтра сделаем то, послезавтра – это, а люди, которые живут в непосредственной близости от этой стихии, таких планов не строят. Они говорят: "Как Бог даст", "Как Онего позволит". Там – другая жизнь, другие ценности. Ты готов заплатить деньги, но – некому. Меня поразило местное население. Они – открытые, участливые. Живут, по московским меркам, более чем скромно, но готовы поделиться последним, любого встречного пустят переночевать. Там ведь постоянно каких-то бедолаг вроде нас прибивает к берегу, все время кто-то терпит бедствие, поэтому местные жители привыкли, что в любое время к ним могут постучать в окно и сказать: "Помогите!" В общем, этот поход заставил меня немного по-другому взглянуть на окружающую нас жизнь.
А яхта, на которой мы ходили, как мы потом выяснили, была построена в 1937 году в Германии, то есть была трофейной. Что и говорить, построили ее немцы на совесть!

наверх