№12, зима 2009
Содержание

ИНЖЕНЕРЫ: МЕНЕДЖЕРЫ И ПРЕДПРИНИМАТЕЛИ

В конце XIX – начале ХХ века традиционный российский класс предпринимателей, в который прежде входили в основном купцы, стал активно пополняться людьми из других социальных групп, до этого с бизнесом почти не связанных (в частности, дворянами и разночинцами). В бизнес начали приходить высокопрофессиональные технические специалисты: инженеры и технологи. Они занимали ответственные административные должности в управлении производством. Многим из них удавалось за короткое время пройти путь из наемных управляющих до владельцев компаний.

Князь Тенишев: "русский американец"

Дворянином и инженером был князь Вячеслав Николаевич Тенишев (1844–1903), которого современники наградили прозвищем "русский американец". Несмотря на свое дворянское присхождение, Тенишев был стопроцентным self-made-man. Высот бизнеса он достиг исключительно благодаря трудолюбию и упорству.

Вячеслав Николаевич принадлежал к известному аристократическому роду, но крупных капиталов у семьи не было. Княжеский род Тенишевых вел свое происхождение от татарского мурзы Тениша Кугушева, в 1528 году перешедшего на службу к московскому великому князю Василию III, отцу Ивана Грозного. За несколько веков службы московским государям Тенишевы окончательно обрусели, приняв христианство и разбавив татарскую кровь многочисленными браками с русскими дворянскими семействами. "Многие из сего рода, – по свидетельству официального справочника о дворянских родах империи, – служили Российскому престолу в гражданской и военной службе и награждаемы были чинами, орденами и другими знаками отличия".

Отец нашего героя, генерал-майор Николай Иванович Тенишев (1798–1862), занимал важные посты на императорской службе, в том числе управлял путями сообщения в Царстве Польском, где, собственно, строил первые железные дороги. Был он дворянином служилым, т.е. жил на казенное жалованье, не имея капиталов и родовых поместий, однако детям сумел дать достойное образование.

Кроме того, Николай Иванович смог воспитать сына в офицерском духе. Вячеслав обладал большой силой воли, был организован, целеустремлен и всегда держался четкой линии поведения. Вячеслав Тенишев окончил одну из частных гимназий в Москве, поступил в Санкт-Петербургский университет, откуда в связи со студенческими волнениями вскоре был отозван отцом в Варшаву. В результате высшее образование он получил за границей, в 1861–1864 годах окончив политехнический институт в Карлсруэ (Германия).

Вернувшись в Россию, князь начал карьеру с работы на железной дороге техником с окладом 50 рублей (примерно 33 тыс. руб. на наши деньги). Сегодня кажется довольно странным, что дворянин и к тому же с высшим образованием начал с нуля службу на железной дороге. Однако в то время, когда железнодорожное дело в России только начинало развиваться, служить в Департаменте путей сообщения даже на самой маленькой должности было престижно и почетно. Кстати сказать, сам Витте, будущий министр путей сообщения и финансов, после окончания Петербургского университета также пошел служить на железную дорогу, где начинал с самых азов – школы техников.

Уже в двадцать шесть лет Вячеслав Тенишев основал свой первый завод – небольшое наукоемкое производство на Гутуевском острове в Петербурге. В 1872 году Гутуевский завод представил на Всероссийской промышленной выставке в Москве свою продукцию: лесопильные рамы на паровой тяге, а также серию машин для производства конструкций железнодорожных мостов. За эти машины Вячеслав Николаевич был удостоен Почетной награды первой категории.

Вскоре князя очень заинтересовал новый металлургический комбинат при железнодорожной станции Бежицкая Брянского уезда Орловской губернии. Основателями дела были обрусевший немец Вильгельм Крахт и железнодорожный подрядчик Петр Губонин. Они хотели выпускать на заводе остродефицитные тогда рельсы. Тенишев предложил учредителям перспективного дела себя в качестве менеджера, но те поставили жесткое условие: управляющий должен был уплатить страховой взнос – купить акции завода на 200 тыс. руб. Свободных капиталов у Тенишева на тот момент не было, и ситуация зашла в тупик…

Но тут на помощь пришла первая жена князя Анна Дмитриевна, урожденная Замятина. Она была из богатой дворянской семьи (ее отец был министром юстиции). Так вот, Анна Дмитриевна продала одно из своих имений и полностью оплатила страховой взнос мужа. В результате князь стал техническим руководителем Общества Брянского рельсопрокатного, железоделательного и механического завода. Под его непосредственным руководством в 1876 году на заводе было построено шесть литейных печей для выпуска стальных рельсов (вместо чугунных). В 1878 году Брянский завод произвел треть выпускаемой в России стали и занял второе место в стране после знаменитого Путиловского завода.

В 1880-е годы, когда Тенишев, прекрасно зарекомендовавший себя на посту технического руководителя фирмы, был назначен председателем правления компании, завод начал выпуск первых железнодорожных грузовых вагонов, платформ и цистерн, а также освоил производство броневых плит для боевых кораблей, стальных листов для пароходов и элеваторов, литых колес для паровозов и вагонов. В 1882 году на Всероссийской промышленной выставке в Москве за высокое качество продукции Брянский рельсопрокатный получил право изображать на своих изделиях государственный герб – двуглавого орла. Помимо Брянского завода были у князя и другие проекты. В Петербурге, например, он владел электромеханическим заводом и конторой по продаже электротехнических приборов, был членом совета влиятельного Петербургского международного банка. Близ Екатеринослава под его руководством Брянская компания построила новый металлургический завод. Постепенно князь перерос статус наемного управляющего и стал крупным самостоятельным бизнесменом.

В 1896 году неожиданно для акционеров Тенишев отказался от поста руководителя Брянского завода. Почему – достоверно неизвестно. По одной из версий, завод стал давать мало прибыли. Но существует и другое предположение. Князь был человеком увлекающимся, и круг его интересов не ограничивался производством. Вячеслав Николаевич любил музыку, занимался научными изысканиями в области математики, социологии, этнографии и был известным меценатом. Хорошо знавший бизнесмена Тенишева современник писал: "В его душе были высшие интересы и запросы, питавшие его пытливый и оригинальный ум в совершенно ином направлении".

Например, Вячеслав Николаевич был способным музыкантом-виолончелистом и в течение многих лет входил в дирекцию Петербургской консерватории, а в 1883–1887 годах даже возглавлял Петербургский отдел Русского музыкального общества. Определенную роль в увлечении князя искусством сыграла и его вторая жена Мария Клавдиевна Пятковская (1867–1928), страстная поклонница музыки и живописи. С ней 48-летний князь (ей тогда было 25) познакомился в одном из музыкальных салонов Петербурга. По легенде, Мария Клавдиевна была незаконнорожденной дочерью императора Александра II. Как отмечали все мемуаристы, Тенишев влюбился сразу и очень быстро предложил Пятковской руку и сердце.

В заводском поселке Бежица князь и княгиня прожили четыре года, с 1892 по 1896 год. Вспоминая это время, Мария Тенишева писала уже в эмиграции: "Мне всегда было очень жаль уезжать на зиму в Петербург, отрываясь от дела. Я уже не боялась завода и его обитателей, он стал дорог мне как место моего крещения, где мне удалось развернуться, выполнить все заветные мечты. Гордость брала меня от сознания, что судьба отметила меня именно для этого".

За эти четыре года княгиня успела открыть платную школу для обучения детей обеспеченных родителей, ремесленные классы по рукоделию, на собственные деньги построила начальное училище. Она подарила под застройку училища часть своего парка, открыла народную столовую, дом общественного собрания, создала потребительское общество. По предложению Тенишевой заводская земля стала сдаваться в аренду рабочим для строительства домов. Затем Тенишевы переехали в смоленское имение Талашкино, где княгиня реализовала свою давнюю мечту – построила, разумеется, на деньги мужа центр искусств и ремесел.

На основе своего богатого опыта в 1897 году князь выпустил книгу "Деятельность человека". Сейчас бы тему этой работы определили как социальная психология. "Каждому администратору необходимо иметь сведения о поступках и поведении управляемых, – писал Вячеслав Николаевич. – Виновность на суде не может быть правильно определяема без достаточного знания условий жизни подсудимого. Нельзя быть хорошим коммерсантом, не умея обходиться с покупателями и не вникая в их потребности и вкусы. Врачу надо знать образ жизни своих пациентов. Учителю надо сообразовываться со средою, в которой живут его ученики". Князь писал об умении управлять подчиненными на основе эмпирически обоснованных сведений о поведении данной конкретной группы людей.

Вскоре Вячеслав Николаевич заинтересовался жизнью и бытом крестьян. В 1898 году он создал "Этнографическое бюро" – научный центр по сбору и обработке информации для своей новой книги "Быт великорусских крестьян-землепашцев" (замысел остался неосуществленным, но собранные сведения сохранились в Музее этнографии в Петербурге). Основанное князем Этнографическое бюро тем не менее выпустило несколько книг о жизни и быте крестьян. На это научное предприятие Тенишев потратил около 200 тыс. рублей – сумма по тем временам весьма значительная.

Кроме того, князь, разумеется, интересовался и техникой. Александр Бенуа в своих воспоминаниях о встречах с ним в Париже в конце 1890-х годов рассказывал, что Вячеслав Николаевич "один из первых поверил в будущность автомобиля и даже в расчете на эту будущность затратил немалые суммы на создание в Петербурге первого завода по постройке "самодвижущихся" машин". Князь одним из первых в России приобрел автомобиль. Машину купили в Париже за 1000 руб. золотом (примерно 20 тыс. долларов США в современном эквиваленте). Впоследствии Тенишев принимал активное участие в организации Российского автомобильного общества.

Интересовала Тенишева и педагогика – князь хотел создать школу, построенную на новых принципах, способную подготовить новую русскую элиту. "Он был открытым врагом современной системы образования юношества, – писала княгиня в своих воспоминаниях, – и ему казалось, что стоит лишь учредить образец училища на новых началах, как пример этот будет признан правительством и остальные учебные заведения немедленно подвергнутся преобразованию".

Вскоре Тенишеву удалось открыть в Петербурге училище, устроенное по его правилам. На эту идею он потратил около 1,5 млн рублей, естественно, не надеясь получить какую-то прибыль. Специально под училище был куплен участок земли на Моховой улице. На освящении здания училища в 1900 году присутствовал министр финансов Сергей Витте. Ежегодные дотации, выделяемые Тенишевым на содержание зданий и оплату труда преподавателей, составляли около 50 тыс. рублей. В основе учебного процесса были принципы, отстаиваемые Тенишевым: отсутствие всякого принуждения и обучение реальным знаниям, которые могут пригодиться в жизни.

На должность директора в училище пригласили замечательного педагога, литератора, знатока коммерческого образования Александра Острогорского, который собрал вокруг себя когорту блестящих учителей. Программа была рассчитана на 7 лет. В училище принимали мальчиков любого сословия, национальности и вероисповедания, способных внести плату за обучение. Таким образом, училище с самого начала стало дорогим и привилегированным. В нем не преподавались классические для гимназии дисциплины – латинский и греческий языки, но зато было много практических занятий по химии и физике, уроков труда, в большом объеме изучались английский и немецкий языки. Заметим, что в училище Тенишева обучались будущие великие литераторы Владимир Набоков и Осип Мандельштам, сыновья философа Василия Розанова, лидера кадетской партии Павла Милюкова, генерала Николая Юденича.

После революции Тенишевское училище было преобразовано в Трудовую школу №15, где еще долгое время удавалось сохранять удивительную, духовно насыщенную атмосферу школьной жизни. В советское время эту школу окончили Лидия Чуковская, Даниил Гранин, немало других известных писателей и поэтов. Позже в зданиях училища находился Ленинградский ТЮЗ, а теперь там расположен Института театра, музыки и кинематографии.

Возвращаясь к герою нашего очерка, отметим, что в 1897 году Витте ходатайствовал перед императором Николаем II о назначении князя Тенишева "ввиду особых заслуг в оте-чественной промышленности" Генеральным комиссаром Русского отдела на Всемирной выставке в Париже в 1900 году. Утвержденный в этой должности, князь осенью 1897 года был удостоен аудиенции императора. Тенишев в очередной раз показал себя блестящим организатором. На выставке, посвященной вхождению человечества в XX век, было представлено 35 государств и размещено 75 тысяч экспонатов. Чтобы добиться для России приличного места для размещения экспозиции, нужно было обладать связями в правительственных кругах Франции, политическим тактом, чутьем и глубоким знанием ситуации.

Благодаря огромной энергии князя и таланту приглашенного им главного художника экспозиции Константина Коровина Русский отдел пользовался у посетителей буквально бешеной популярностью. Посетителям предоставлялась возможность закусить в русском ресторане, где прислуживали половые московского типа, т.е. одетые в белое, попробовать редкий сорт кваса – розовый. Во дворе играл оркестр русских народных инструментов и демонстрировали свое искусство народные умельцы. Особое восхищение вызывали русские плотники, которые ухитрялись с помощью одного только топора создавать из дерева уникальные вещи.

В отчете о выставке Тенишев написал пророческие слова: "Конечно, русская мощь и без выставки известна всему свету. Но на выставке силы России представлены были наглядно и не с одной стороны военного могущества. В группах земледелия, питательных веществ, горной и лесной промышленности миллионы посетителей могли видеть, что Россия не только имеет и производит все необходимое, но и вывозит массу нужных другим государствам продуктов". Усилия князя по созданию положительного имиджа страны на Всемирной выставке были по достоинству вознаграждены – в том же 1900 году Николай II пожаловал Тенишеву звание камергера двора Его Императорского Величества. Французское же правительство наградило князя орденом Почетного легиона второй степени.

В жизни и работе "русский американец" князь Тенишев умело сочетал европейский практицизм и деловитость с национальными интересами и служением родине.

У князя Вячеслава Николаевича Тенишева было еще много планов, однако 25 апреля 1903 года его жизнь оборвала тяжелая, неизлечимая болезнь сердца. "Русский американец" скончался в Париже, его прах был захоронен в России, в подклети храма близ родного Талашкина. Петербургский дом князя на Английской набережной был продан, вещи, предметы антиквариата, картины пошли с аукциона. Княгиня переехала в Талашкино, а после революции была вынуждена эмигрировать в Париж, где и скончалась в 1928 году.

Тело любимого мужа она забальзамировала на 100 лет, но зимой 1923 года местные крестьяне осквернили фамильный склеп, гроб вынесли наружу, разломали, останки перенесли на сельское кладбище в неизвестное место. От талантливейшего человека, предпринимателя, ученого и благотворителя, каким был князь Тенишев, на родине не осталось даже могилы.

Алексей Мещерский: "русский Форд"

Среди русских инженеров, сделавших карьеру топ-менеджеров, пожалуй, самую высокую вершину одолел Алексей Павлович Мещерский (1867–1938), выпускник Горного института, ставший руководителем мощнейшего объединения машиностроительных заводов. Если князя Тенишева за размах и энергию называли "русским американцем", то Мещерский получил еще более почетное прозвище – его сравнивали с создателем американского автопрома Генри Фордом.

И еще одна характеристика – "архижулик". Так назвал Мещерского Владимир Ильич Ленин. Сразу после революции вождь вел с Алексеем Петровичем переговоры о "социализации" его заводов. Учитывая обстоятельства переговоров и личность самого переговорщика, "архижулик" – это, пожалуй, комплимент. Заметим, что в советское время имя Мещерского, эмигрировавшего на Запад, было забыто. Лишь с недавних пор в отечественных энциклопедических изданиях оно появилось вновь, причем с достойной характеристикой – "крупный организатор промышленности".

Род Мещерских, как и Тенишевых, вел родословную от некоего татарского мурзы, который пришел в Московское царство из Орды. Мурзе этому пожаловали княжеский титул и деревеньки в рязанской Мещере, которой весь род Мещерских обязан фамилией. Со временем ветвь, к которой принадлежал Алексей Павлович, утратила княжеский титул и обеднела, оставшись дворянами на воинской службе.

По воспоминаниям дочери Алексея Мещерского Нины (1895–1981), в замужестве Кривошеиной, первые годы жизни отец провел в смоленском имении Мещерских Долгушки. После смерти родителей опекуном несовершеннолетнего Алексея стал старший брат Александр, который отдал его в военный корпус в Москве. Учение давалось Алексею легко, он всегда был первым учеником в классе, но по окончании курса неожиданно для всех (командиры были буквально в шоке) отказался от военной карьеры и решил поступать в Петербургский горный институт. Он правильно понял, что будущее в России – за новой для страны тяжелой промышленностью. И в Горном институте Мещерский был одним из лучших и даже несколько раз ездил за границу в Бельгию и Францию – изучать европейский опыт.

В 1890 году Алексей Павлович окончил институт и некоторое время работал на Богословском горном заводе на Урале, затем он поступил на Коломенский машиностроительный завод под Москвой, а в 1896 году Мещерского пригласили на должность старшего инженера Сормовского завода под Нижним Новгородом.

Этот завод был основан еще в 1849 году, там делали знаменитые волжские пароходы, но к концу века предприятие захирело и было перекуплено новыми инвесторами, учредившими в 1894 году акционерную компанию – Общество железоделательных, сталелитейных и механических заводов "Сормово".

Компании нужны были новые менеджеры, способные вывести ее в число ведущих фирм металлообрабатывающей промышленности России. Выбор пал на Мещерского – и он полностью оправдал надежды хозяев и довольно быстро стал директором всего предприятия. Под руководством Алексея Павловича Сормовский завод был кардинально модернизирован. Построили новые цеха: железопеределочный, котельный, прокатный, – новые мартеновские печи. А в начале ХХ века в связи со строительством Великой Сибирской магистрали в Сормово стали делать паровозы, вагоны, паровые машины, мостовые сооружения и металлоконструкции, листовое и сортовое железо и прокат. В общей сложности на заводах работали около 12 тыс. человек.

В "Сормове" Мещерский переменил весь стиль работы по западному образцу: ввел строгую дисциплину и всячески культивировал корпоративный дух, внушая и рабочим, и инженерам, что работа в компании – это главное дело их жизни.

Сам Алексей Павлович появлялся на заводе не позже половины девятого утра, в сопровождении инженера и старшего мастера обходил цеха. А если возникали проблемы, старался решить их тут же, на месте. Кроме того, Мещерский всегда строго следил за тем, чтобы зарплата рабочим выдавалась вовремя и аккуратно (что до него не было заведено). За первые годы директорства Алексей Петрович не только сумел поставить Сормовский завод в ряды первых в стране, улучшить работу и жизнь рабочих, но и построил Народный дом на 1000 человек (в советское время подобные учреждения стали называть Домами культуры) и большой православный храм.

Нельзя сказать, чтобы заводские рабочие его любили, но уважением он безусловно пользовался. Напомним, что именно Сормовский завод описан в романе Горького "Мать". В тяжелые недели революции 1905 года, когда завод буквально бурлил, Мещерский не только не побоялся выйти к многотысячной толпе рабочих, но и сумел перевести конфликт в мирное, переговорное русло.

Позднее, в том же 1905 году, Алексей Павлович получил предложение от семьи Струве, хозяев Коломенского машиностроительного завода, стать директором-распорядителем их предприятия и покинул Сормово. Мещерский переехал с семьей в Петербург, где находилось правление фирмы. Там он проработал вплоть до революции 1917 года.

Компания машиностроительного завода, основанного в 1863 году обрусевшим немцем инженером-полковником Амандом Егоровичем Струве недалеко от Коломны, первоначально занималась производством металлических мостов, затем перешла к изготовлению паровозов и железнодорожных вагонов, прославившихся по всей России и за ее пределами. Всего заводом было выпущено около 5 тыс. паровозов и 40 тыс. вагонов. Заметим, что паровозы Коломенского завода были удостоены высших наград на международных промышленных выставках в Милане (1906) и Бордо (1907), а также больших премий на выставках в Буэнос-Айресе (1910) и Турине (1911). С 1902 года Коломенский завод вторым в России после завода "Людвиг Нобель" в Петербурге стал выпускать двигатели-дизели для речных судов. Кстати, к колесному буксиру "Коломенский дизель" впервые в мире был применен термин "теплоход" (1907).

На заводе выпускались также локомобили, торфяные прессы, сельскохозяйственные машины и многое другое. Перед мировой войной Коломенский завод получил почетный заказ на постройку Дворцового моста в Петербурге, который и ныне украшает "град Петров". Открытие моста в связи с начавшейся войной состоялось только в 1915 году. Эти достижения прямо связаны с именем Алексея Мещерского, сумевшего еще более расширить громадное предприятие. Он стал не только техническим директором, но и членом правления компании, по сути, формируя стратегию фирмы.

Главной же его заслугой было объединение двух заводских фирм – "Коломны" и "Сормово". В 1912 году при поддержке Петербургского международного банка Мещерский создал первый в России трест "Коломна-Сормово", ядро которого составили предприятия двух заводов. Директором-распорядителем треста стал сам инициатор объединения.Обе фирмы совместно закупали сырье, исполняли заказы, хотя юридически оставались самостоятельными.

Кроме того, Мещерский был главой входивших в объединение Белорецких железоделательных заводов на Урале (с 1916 года) и московского завода общества "ШестерняЦитроэн", построенного в России французской фирмой "Ситроен". Он также входил в наблюдательный совет Петербургского международного банка, куда его как партнера по "Коломне-Сормово" пригласил глава банка Александр Вышнеградский, сын министра финансов при Александре III Ивана Вышнеградского.

Во многом благодаря Мещерскому в России появилось первое объединение крупных предприятий, основанное на принципе производственной кооперации. Алексей Павлович с полным основанием полагал, что, заручившись поддержкой банков и объединив в большой единый трест взаимоснабжающие друг друга заводы, он сумеет вывести русское машиностроение на европейский рынок. Основу металлургической базы треста составлял Кулебакский завод в Нижегородской губернии, шестерни поставлял завод "Шестерня-Цитроэн".

В 1916 году для улучшения снабжения сырьем Коломенская и Сормовская компании приобрели контрольный пакет акций Общества Белорецких железоделательных заводов, которое купило богатый железной рудой участок земли при горе Магнитной и планировало строительство металлургического завода. В 1916–1917 годах акционеры Коломенской и Сормовской компаний приобрели также контрольные пакеты акций Русского общества артиллерийских снарядов в Царицыне и Товарищества железоделательного Ташинского завода в Нижегородской губернии. Заметим, что к 1917 году на предприятиях треста "Коломна-Сормово" работали около 60 тыс. человек.

Такой конгломерат мог создать только человек исключительных организаторских способностей, каким и был Алексей Мещерский. О его авторитете в деловых кругах свидетельствует такой случай: в 1912 году Сормовским заводом были спущены на воду 12 теплоходов, и один из них получил название "Алексей Павлович Мещерский", в кают-компании висел большой портрет директора завода.

Со временем Мещерский стал чрезвычайно богатым человеком как директор и акционер своих компаний. В 1912 году он построил собственный доходный дом в Петербурге на Кирочной улице близ Литейного проспекта и сам с семьей жил здесь в квартире, которая занимала полтора этажа. Дом был выстроен в стиле модерн с применением неоклассических деталей и роскошно отделан. Интерьеры отличались высокой художественной отделкой и были выполнены по последнему слову комфорта – просторные холлы, ванные, лифт.

При этом сам Мещерский вел достаточно скромный образ жизни для человека его положения. Одевался очень просто и строго, хотя заказывал платье у лучших портных Петербурга (сначала у чеха Калины, а потом у француза Энри), чрезвычайно близорукий, он постоянно носил демократичное пенсне, которое уже в эмиграции сменил на очки в роговой оправе. В еде Алексей Павлович был неприхотлив, хотя и имел, что называется, свои предпочтения: так, зеленый салат, который ежедневно подавался за завтраком, он всегда сам заправлял за столом оливковым маслом и французским винным уксусом. За завтраком пил минеральную воду Evian и стаканчик французского вина Chаteau Laffite, с особым уважением всегда относился к хлебу на столе и по возможности "преломлял" его рукой, а не резал ножом – считал, что это предмет священный и ножом его трогать нельзя. О его силе воли свидетельствует такой факт: страстный курильщик в молодости, Мещерский разом бросил курить в 32 года и с тех пор ни разу не притронулся к табаку.

Отнюдь не все в тогдашней России понимали смысл того, что он делал, многие объясняли его активность исключительно жаждой личной наживы. Вообще отношение к крупным бизнесменам, олигархам, по нашей сегодняшней терминологии, в интеллигентской России было всегда настороженным, а то и враждебным. Даже в собственной семье Мещерского не понимали. Жена считала ужасным, что ее муж стал банкиром, а Александра Ивановича Вышнеградского, одного из талантливейших финансистов России, буквально ненавидела и называла не иначе как "этот делец".

Подобные настроения царили во всем обществе и в конечном итоге послужили почвой для победы "антибуржуйской" революции, которая была уже не за горами. После февраля 1917 года в обстановке разброда и шатаний Мещерскому пришлось взять на себя роль одного из политических лидеров российских предпринимателей.

В апреле по его инициативе было основано Добровольное общество экономического возрождения России, главная цель которого – подготовка к выборам в Учредительное собрание.

Октябрь 1917 года Мещерского не испугал. Он считал возможным сотрудничество предпринимательских организаций с советской властью, но отвергал введение рабочего контроля на предприятиях. В конце 1917 – начале 1918 года он вел переговоры с правительством Ленина, в ту пору желавшего создать государcтвенно-капиталистический трест на базе объединения "Коломна-Сормово" с участием старых "спецов". Предполагалось устроить смешанные общества с участием собственников предприятий, с одной стороны, и представителей советской власти – с другой. Мещерский надеялся, что советская власть долго не продержится, и считал необходимым сделать все, чтобы на какое-то время сохранить status quo. Он ждал появления нового, не большевистского правительства.

Однако в июне 1918 года Ленин решился на национализацию промышленности и услуги Мещерского стали не нужны. Осенью 1918 года он был арестован ВЧК, несколько недель провел в Бутырской тюрьме, откуда ему удалось освободиться, подкупив чекистов. Затем были нелегальный переход русско-финской границы и эмиграция во Францию. Там гению российского капитализма удалось устроиться на должность ingеnieur-conseil (инженера-консультанта) и хотя с трудом, но сводить концы с концами. Скончался Алексей Павлович в ноябре 1938 года, "сгорев" за три дня. По воспоминаниям дочери, он не пережил "мюнхенских событий". Понимая, что новая мировая война неизбежна, Алексей Павлович постоянно повторял: "Неужели еще раз пережить полный крах всего, нет, на это уж нет больше сил!" Похоронили его на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем.

Выдающийся организатор производства, Мещерский проделал огромный путь от небогатого дворянина, выросшего в смоленской глуши, до лидера почти всей тяжелой промышленности России. Если бы не революция, он мог бы оставить далеко за собой Форда, с которым его сравнивали.

наверх