№13, лето-осень 2010
Содержание

ХОРОШО ЗАБЫТОЕ НОВОЕ

Как на российском арт-рынке отразился экономический спад?
В последние годы в арт-кругах вращалось много меценатов и просто богатых людей, готовых платить большие суммы за какую-нибудь безделушку начинающего художника. Отсюда – невероятные цены и завышенные амбиции молодых авторов. В кризис рынок резко "сдулся" и все встало на свои места: огромный массив современного искусства, который ставил рекорды по продажам в нашей стране и на мировых аукционах, оказался невостребованным.

Объясняется это тем, что успех многих авторов был основан на моде и временном интересе арт-тусовки, а не на реальной оценке мастерства работ. Так, продажи почти по всем направлениям упали на 30 процентов. В то же время по-настоящему качественные картины хорошо продаются и сегодня, они потеряли в цене незначительно – 10–15 процентов. Но это касается только художников первого ряда. Полотна авторов уровнем ниже, которые крутились вокруг первого эшелона и тоже продавались, теперь обесценились, и даже при этом их почти не покупают.

То есть коллекционеры, которые, следуя моде, приобретали предметы современного искусства до кризиса, сегодня не могут их продать?
Именно так. К примеру, два знакомых мне коллекционера незадолго до экономического спада продали свои антикварные собрания и приобрели современные. Одна коллекция при покупке стоила около 60 миллионов долларов, другая – 30. Недавно некоторые из этих предметов вновь появились на рынке, но владельцы не смогли их продать. Не за сколько. Резкое падение спроса на современное искусство связано еще и с тем, что оно очень многогранно, в нем множество сложных техник и манер исполнения. Помимо живописи и графики это скульптура, декоративно-прикладное искусство, инсталляции и перфомансы. Еще до кризиса многие специалисты прогнозировали, что цены на такие вещи, как инсталляция, не могут постоянно оставаться высокими, поскольку подобные формы искусства сложно вписать в быт, если, конечно, дом покупателя не музей.

ри этом цены в тысячи долларов на такие объекты основаны именно на моде, а не на эстетичес-кой ценности созданного предмета. На выставке в одной из галерей современного искусства выставляли внушительных размеров инсталляцию, собранную из металлических элементов. Продавался этот арт-объект за 150 тысяч долларов. В следующий раз я зашел в галерею, когда выставка уже закончилась и велись такелажные работы. Владелец галереи беседовал с последним потенциальным покупателем, который присматривался к этой инсталляции. В итоге он ее так и не купил, и после его ухода я случайно услышал диалог двух такелажников. На вопрос "Что делать с инсталляцией?" более опытный из рабочих ответил: "Звони в пункт приема металлолома. Они обычно приезжают и сами их забирают".

То есть минуту назад это был предмет искусства, который продавался за 150 тысяч долларов. Но после того как тусовка закончилась, а покупателей не нашлось, он стал грудой лома.

Между тем на продажах антиквариата и классического искусства кризис практически не отразился. Более того,
на майском аукционе Christie’s установлен очередной ценовой рекорд…
С антикварными работами действительно все стабильно. Они всегда будут расти в цене. Здесь другая проблема – отсутствие предложения. Желающих купить антикварные полотна много, но на рынке их практически нет. В нашей стране эта проблема стоит особенно остро, поскольку в Советском Союзе большую часть работ у художников выкупало государство, пополняя музейные фонды. Те редкие картины, которые выставляются на продажу, быстро уходят в коллекции и не скоро вернутся на рынок. Новым же взяться неоткуда. Поэтому арт-дилеры и изобретают предложение. Например, создают моду на новые направления – на те же инсталляции. Отчасти этим же объясняется изобилие поддельных работ. К примеру, когда был моден авангард и его негде было взять, картины известных художников-авангардистов стали рисовать.

В основном это касалось первых имен – Малевича, Ларионова, Гончаровой, Коровина. Их работы приносили нам на экспертизу, рассказывая самые невероятные истории о том, как был обнаружен шедевр. Кто-то говорил, что нашел картину, разбирая чердак, были и такие, кому "повезло нечаянно наткнуться на никому неведомую наследницу мастера". Но большое количество подделок работ авангардистов обернулось серией скандалов, и рынок переключился на классическое искусство. Работы XIX века подделывать еще труднее, а c нашей точки зрения, как экспертов, – и вовсе невозможно. Экспертиза все равно выявит подделку.

На российском рынке много фальшивых картин?
Когда мы только начали работать, в 2003 году, ужаснулись – поддельными были более 90 процентов приносимых нам картин. Хорошо, если из сорока полотен хотя бы два оказывались оригиналами. Экспертизой предметов искусства на тот момент на рынке никто профессионально не занимался. Картины приносили "знающему человеку", он их осматривал и выдавал заключение. Сейчас процент подделок ниже – около 50. Но надо понимать, что чаще всего на технологическую экспертизу несут работы, которые изначально вызывают сомнения. В основном же участники рынка и сегодня пользуются услугами искусствоведов и стараются по минимуму обращаться к техэкспертизе. Исключение составляют крупные коллекционеры, инвестиционные фонды, которые вкладывают в предметы искусства солидные средства, и авторитетные галереи.

Если коллекционер приобрел подделку, можно ли ее вернуть и забрать деньги?
Аукционные дома и галереи в подобных случаях без проблем возвращают полную стоимость предмета. Правда, покупатель все равно теряет некоторую сумму на налогах, комиссии и транспортировке. Как правило, забирают работу обратно и дилеры, если есть основания сомневаться в ее подлинности.

Стало ли после кризиса больше желающих инвестировать в предметы искусства, ведь подобные вложения в меньшей степени зависят от поведения фондовых индексов, экономической ситуации на ключевых рынках?
Внимание инвесторов к искусству определенно растет. Много коллекций было сформировано и в разгар кризиса как раз потому, что люди хотели вложить средства в неденежные активы. Кто-то "перекладывался" в бриллианты, а кому-то удалось собрать хорошую антикварную коллекцию. На мой взгляд, это очень правильное решение: хорошие собрания классического искусства не потеряют в стоимости даже в самые сложные для экономики времена.
С современным артом, как я уже говорил, не все так однозначно.

ДОРОГОЙ ТРЕТЬЯКОВА

Куда бы вы порекомендовали вкладываться тем, кто хочет сегодня перевести свободные средства в неденежные, но ликвидные активы?
На мой взгляд, наиболее интересны три направления, и все они связаны с изобразительным искусством. Первое – вложения в антиквариат. Работы топовых художников всегда будут дорожать. Но необходимо понимать: для создания такой коллекции требуются солидные средства. Скажем, средняя, не очень высокого качества работа Константина Коровина обойдется примерно в 500 тысяч долларов. Соответственно, если начинать собирать картины этого мастера, нужно располагать как минимум тремя-четырьмя миллионами долларов. Коллекцию из пяти-шести полотен нельзя назвать полноценной, но это хорошее начало инвестпроекта. Обладая таким собранием, уже можно рассчитывать инвестиционные ожидания, прогнозировать размер прибыли и т. д.

При условии, что картины приобретены в понятном месте (лучше всего на аукционе), правильно ввезены в страну и зарегистрированы, можно утверждать, что это хорошее долгосрочное вложение средств с доходностью примерно 30–40 процентов в год. Если же предмет попал на территорию страны неофициально, по закону он не может быть вывезен, и это снижает его ликвидность. На Sotheby’s, например, такое полотно уже не выставишь. Второе направление, которое мне кажется интересным с точки зрения инвестирования, – работы качественных художников второй половины ХХ века, например, Оскара Рабина, Михаила Шемякина и др. Это признанные мастера, по картинам которых есть устоявшийся рынок, понятные индексы. Живы и сами художники, поэтому работы можно приобрести напрямую у них. При покупке необходимо позаботиться о сертификате автора, то есть обязательно оформить документы, подтверждающие подлинность полотна. Ведь продаются и покупаются не сами работы, а документы на них. Картины без документов теряют в цене и, как показывает практика, все равно требуют последующего формирования пакета (технологических и искусствоведческих заключений или сертификатов авторов), без которого их не купят.

Входной билет в этой категории относительно недорогой: работы стоят порядка 10–30 тысяч долларов. Для начальной коллекции достаточно располагать 100–200 тысячами долларов. Потенциал роста у полотен этих художников стабильный – примерно 30 процентов годовых. И, наконец, третий вариант – поиск талантливых художников и их раскрутка. На мой взгляд, это наиболее интересный и перспективный путь и с экономической, и с патриотической точки зрения. Он не требует больших начальных вложений, в то же время приносит пользу не только инвестору, но и государству, истории, искусству. Хотя назвать бюджетным этот вариант нельзя, поскольку необходимо выкупать картины художника, устраивать выставки, обеспечивать выход публикаций и рецензий по его работам. В общем, заниматься продвижением. Это долгосрочный проект, но его доходность при грамотной реализации может быть от 30 до 70 процентов. Чтобы зафиксировать свои права и будущую прибыль, лучше сразу выстроить сотрудничество с художником на основе официального договора.

В России много инвесторов, раскручивающих своих художников?
Немного, но они есть. Один из самых удачных примеров – Марат Гельман. Он не столько галерист, сколько политтехнолог и в душе, и в методах, которые использует в работе. Успех продвигаемых им художников строится в основном на его собственной харизме. Он умудряется придумывать оригинальные схемы продвижения, и работы его подопечных хорошо продаются. Однако, занимаясь продвижением, главное – не заигрываться, иначе можно потерять много денег. Мало самому обладать хорошим вкусом, необходимо объективно оценивать, понравится ли творчество вашего художника другим. Не лишним будет проконсультироваться с искусствоведом, который занимается современным искусством, а лучше – с двумя–тремя специалистами.

ЦЕНОВАЯ ИЕРАРХИЯ

Как формируется цена на картины?
На стоимость полотна влияют имя художника, размеры, техника, в которой выполнена работа, состояние сохранности и сюжет. Например, живопись стоит дороже, чем графика. Из сюжетов самый дорогой – пейзаж, за ним следует натюрморт, затем портрет и потом уже все остальные жанры. Такая "иерархия" объясняется просто – выше ценится то, что нравится большинству любителей искусства. Живопись нравится почти всем, графика – на любителя. То же самое с сюжетом – на пейзаж и натюрморт приятно любоваться большинству. С портретом уже сложнее: большое значение имеет, кто изображен на полотне – красивая девушка или живший в позапрошлом веке неизвестный мужчина с угрюмым выражением лица. Учитываются при оценке и характеристики сюжета: позитивный он или негативный, светлый или темный. Я знаю коллекционера, который не мог продать некоторые картины Ильи Репина именно из-за мрачности сюжетов. Работы были подлинными, прекрасного качества и сохранности, но мрачные, почти врубелевские мотивы отпугивали покупателей. Согласитесь, не каждый повесит в своей гостиной полотно, где изображен распятый Иисус.

Также для рынка очень важен провинанс – биография работы, ее хождение до настоящего момента. Мы на это обращаем внимание, только когда проводится рыночная оценка. Для экспертизы же провинанс неважен, он только сбивает. Иногда случались поучительные истории. Так, однажды наследник художника и дилер принесли большой альбом с 20 работами дорогого мастера-авангардиста. Каждый из листов стоил 20 тысяч долларов. Мы провели экспертизу. Оказалось, что в альбоме три работы подлинные, а остальные очень качественно были дописаны после смерти художника.

Галеристы жалуются, что эксперты вашей компании недооценивают продвигаемых ими художников. Чем объясняется разница в оценке?
В таких случаях я всегда вспоминаю шутку про двух галеристов. Один спрашивает другого: "Ты не знаешь, сколько стоит мой Фальк?". Коллега отвечает: "Это зависит от двух вещей – кто его написал и продаем мы его или покупаем". Этот диалог очень верно описывает ценообразование, используемое галеристами: если они приобретают работу – цена на 30 процентов занижается, при продаже это же полотно будет стоить на 30–50 процентов дороже. Рыночная стоимость их мало волнует, и им очень не нравится, когда кто-то ее определяет. Но иногда и дилерам, и галерис-там все же требуется независимая оценка, и они приходят к нам. Тогда и возникают разногласия. Например, мы оцениваем работы их художника в 15 тысяч долларов. Они уверяют, что его полотна продаются за 25–30 тысяч и мы не разглядели талант. Но тут все просто: наши эксперты оценивают картины, опираясь на данные публичных продаж, которые показывают работы художника на аукционах. Ведь все официальные сделки фиксируются в специальных базах. Я охотно верю, что клиенты покупают полотна этого художника за 30 тысяч долларов, но перед этим галеристы работают с ними – водят по выставкам, рассказывают о таланте автора, поят шампанским.

Наша же задача – определить рыночную стоимость полотна, то есть сколько оно стоит без лишнего антуража, независимо от времени и места выставления на продажу. В этих условиях картина не будет продана больше чем за 15 тысяч долларов. И для того чтобы ее ценой стали заявленные 30 тысяч, необходим грамотный промоушн, надо продвигать мастера на аукционах и показывать публичные сделки. Весь арт-рынок строится на прецедентных продажах, и, если их нет, определить стоимость художника крайне сложно.

Мы все время говорим о живописи. Инвестиции в другие предметы искусства вы не считаете перспективными?
Интересных направлений много: скульптура, декоративно-прикладное искусство, фотография, предметы из нефрита. Но лучше вкладываться в то, что уже успешно продается на рынке. Когда продаж нет, это очень рискованные вложения: возможна большая прибыль, но велика и опасность потерять деньги. По живописи есть публичные продажи, ее легко хранить, экспонировать, перевозить, по ней меньше рисков – картину сложнее повредить, чем ту же вазу или скульптуру. Сегодня модно инвестировать в вино, раритетные автомобили, часы, книги и прочее.

С моей точки зрения, все это скорее хобби, чем серьезные инвестиции. Лишь единицы изданий и часов по-настоящему ценны и могут быть ликвидным товаром. К примеру, книга XVI–XVII века не стоит рактически ничего, если в ней только текст. Ее цену существенно повышают наличие художественных гравюр, уникальных автографов и пометок, малый тираж – скажем, всего 10 экземпляров – или принадлежность известной исторической личности. Стоимость часов зависит в основном от состояния механизма и того, удалось ли его сохранить таким, каким его создал мастер. Если внутри что-то заменялось, цена резко снижается. Развитие рынка раритетных автомобилей серьезно осложняет российское законодательство. Старую машину очень сложно ввезти в страну и вывезти за рубеж, практически невозможно поставить на учет. На юридические препоны в нашей стране наталкиваются и коллекционеры оружия, прежде всего в вопросах его оформления и перевозки.

Несколько моих знакомых увлеклись вином, но доходного инвес-тиционного проекта из этого по разным причинам не получилось. Во-первых, покупая готовое вино определенного урожая в бутылках, невозможно проверить, что на самом деле тебе продают. Во-вторых, вино – акцизный товар. Ввезти его можно, но продавать без лицензии алкогольные напитки наше законодательство запрещает. Соответственно, надо либо пить его самому, либо получать лицензию и открывать торговую точку. Думаю, что коллекционеры не хотят становиться лавочниками.

НАЙТИ СОВЕТЧИКА

В каком случае при составлении коллекции не обойтись без профессиональных консультантов?
Если нет времени заниматься коллекционированием самому, если не разбираешься в том, во что лучше инвестировать, то, безусловно, следует привлечь профессионала. Он поможет выбрать и оформить покупки, выстроить инвестиционную схему. Но надо понимать, что это влечет за собой определенные риски: дилеры способны профессионально подобрать интересующую вещь, но так же профессионально могут и надуть.

Сколько стоят услуги арт-консультанта?
Зависит от его настроения. Его вознаграждение может доходить до 50 процентов от суммы сделки. Не удивляйтесь, де-факто зачастую получается именно так, хотя изначально клиенту заявляют, что вознаграждение будет составлять 10–15 процентов. Однако на этом рынке много подводных камней, о которых непрофессионалы не знают. Некоторые специалисты намеренно играют на повышение цены, чтобы увеличить свою комиссию. Если дилер приобрел какой-то предмет не на торгах, а по своим каналам, проверить цену сделки вообще невозможно. И подобных ситуаций много.

Как найти честного профессионала?
Часто коллекционеры обращаются за советом в известные галереи, где потом и приобретают предмет. В этом случае рисков меньше, так как для галереи важна репутация. Кроме того, существует негласный список "белых" дилеров, которые дорожат своим именем и не работают по сомнительным схемам. Выйти на них можно только через арт-тусовку. Естественно, эти ребята тоже не благотворители, но махинациями точно не занимаются – слишком высока цена потери клиента и репутации. Вообще, я убежден, если уж заниматься коллекционированием, то надо делать это лично – участвовать в аукционах, торговаться – ведь это удовольствие. Советоваться о ценности выбранных предметов можно с искусствоведами, которые специализируются на выбранном направлении.


 

наверх